Новый июнь, новый Петербург. Любимый Гор любит повторять: разрушены три типа связей — человека с природой, человека с человеком и человека с самим собой. Говорящий птичьим голосом будильник Philips в моей обострённо-городской жизни отлично справлялся с ролью представителя от Природы, и с его чираканием было мне хорошо. А тут сама Мать своим пышным телом навалилась воспоминаниями из детства, без назидания напомнила о разрыве наших с ней отношений. Запах леса как словарная глава: "маслята – грибы, растущие во мху на солнечных полянках под маленькими соснами...". Я же про это знаю! И про с какой стороны муравейник, и про черничники – приют для рыжиков, и про щекочащие пятки в сладкой пресной воде подземные ключи. Всегда знала! И всё забыла... На югах темнеет моментально: чем ближе к экватору, тем резвее солнце совершает свое ежедневное сальто мортале за горизонт. А в этой, северной, части планеты оно в июне по вечерам зависает, как пришптленное к небу, не согнать — все светло и светло. С 4-х утра пели птицы, но мозг принимал их за будильник: "Саша, Саша, выключи!" Держу в руках два конца разорванной веревки, когда-то крепко соединяющей меня с нерукотворной красотой. А что с двумя другими связями, тоже в клочья?
***
В городе закрытых заведений, а вместе с ними — и недоступных уборных, мне проще договориться с парикмахером, чем с чиновником из РПЦ, так что этим вечером (и не только этим) церквям я предпочитала салоны красоты (пускают!). В один момент своим советом "нырнуть в переход и там направо" хранительница ключей от Николаевского Дворца Труда спасла не моё тело, но мою душу, и вот, почему: пока я всё-таки не готова в выхолощенном карантином Петербурге распуститься настолько, чтобы метить дворы-колодцы, её наводка на общественный туалет оказалась сродни откровению. И ещё пара зарисовок города: матюгальники ржавеют — никто не орёт про "прогулки по рекам и каналам Петербурга", так что мои давние строчки "шаркнула макушкой по животу моста/Пушкин на мушке, Феди маята" не актуальны, Невский, увешанный пятиконечными звёздами и красными флагами, по-мирски жюжжит, небо в розовых брызгах и не собирается темнеть, люди по-прежнему весёлые, красивые и много выпивают — а тут я в полшаге от рекурсии, и чтобы не начинать заново про туалетную тему, добавлю только, что нельзя в июне без Петербурга, Петербург — магический, будь, как Петербург.
